Лильке больше интересовались несколькими дюжинами ближних солнц, как яркими,так и тусклыми, висящими манящей гроздью, словно драгоценное ожерелье. Онизнали, что каждому сопутствует своя планетарная система. Работы тут было нанесколько столетий, то есть на много поколений ученых и Голосов — от такойперспективы захватывало дух. Молодой Голос, держа руки подруги, пел своилюбимые песни во славу «Паутины», Наставников и мудрых предков, благодарякоторым стала реальностью вся эта восхитительная жизнь.

Позади «Паутины» тускло поблескивало коромысло Млечного Пути. Корабль давновырвался за пределы его притяжения. Причиной этого была все та же инерция.Позволить инерции движения корабля увлечь их в межгалактический холод напоиски сиротских солнц и для спасения прозябающих там жизней оказалось прощепростого. Сарри понимала, что они все равно описывают колоссальный ленивыйкруг, дабы позволить гравитации Млечного Пути снова притянуть их к себе,положив начало новой спирали космического скольжения.

Из машины-пузыря Сарри видела и будущее, и прошлое. Она не могла удержатьсяот возгласов искренней радости, на что реалистка у нее за спиной откликаласьдобродушным смешком.

Реалистка превосходила Сарри смелостью и пытливостью. Лильке была продуктомизобретательности Наставников — генной инженерии и умелого воспитаниябудущего ученого. Поэтому предложение посетить архивы принадлежало ей.

— Прямо сейчас! — настаивала она. — Разве ты против?

Никаких правил, препятствовавших этому, не существовало. Однако Сарризахотелось сперва испросить разрешения.

— Мы вернемся домой, и я спрошу у Эджи...

— Нет! — отрезала Лильке. — Я сама хочу распорядиться своим свободнымвременем.

Дорога оказалась недолгой. Машина домчала их до центра «Паутины» —гигантского трехслойного колеса, ощетинившегося разнокалибернымителескопами, плазменными пушками и лазерами — сугубо оборонительным оружием,