Сарри было не по себе. Они вышли из машины и оказались в маленьком беломпомещении. Она ухватилась за руку Лильке, словно иначе провалилась бы сквозьпол. После минутного ожидания, показавшегося ей нескончаемым, в белизнестены прорезалась дверь, и перед ними возник Наставник невиданного облика.
То была сугубо функциональная машина, элегантно выполненная, но простая, сострыми углами и суставами, торчащими на спине, как иглы у дикобраза.Стерильный, безжизненный голос произнес:
— Добро пожаловать.
В механической сущности Наставников не было никакого сомнения. Но почему-тоСарри утратила остатки решимости и растерянно пролепетала:
— Я хочу поговорить с Эджи. Он здесь?
— Разумеется, дитя мое, — ответила машина.
— Мы приехали на экскурсию, вы не возражаете? Лильке, моя подруга, —генетик, то есть будет генетиком. Ей захотелось ознакомиться с архивами,если это возможно, конечно.
Машина довольно засмеялась.
— Сарри, разве ты меня не узнаешь?
— Эджи?!
Смех стал громче, к нему присоединилась Лильке. Смущенный Голос понемногуприсоединился к ним.
Эджи повел их осматривать древние хранилища. Здесь царствовала белизна,отражающая стройную концепцию чистоты, граничащей с аскетизмом. Белые стеныпредставляли собой бесчисленные глубокие ящики, запечатанные цилиндры, вкоторых хранилась ДНК, РНК и ПНК из бесчисленных миров.
Наставники были прежде всего неутомимыми собирателями.
Прогулка получилась долгой. Иногда на глаза девушкам попадались другиеНаставники, в таком же механическом воплощении, если не считать различий вдеталях. Сарри чувствовала себя неуверенно, хотя понимала, что не должнадоверять своим инстинктам. Голоса обучались распознавать органику, а немеханизмы, и она то и дело напоминала себе, что долгий пристальный взгляд иледяное молчание машин могут не иметь никакой подоплеки.