Девочка, разумеется, послушалась и прибежала в условленное место. Там ееждал Эджи. Он стоял на открытой поляне, на нем было зелено-черное одеяние,на лице застыла вечная улыбка. Деревья вокруг были увешаны драгоценнымикамнями, переливавшимися в лучах искусственного солнца. Камни при ближайшемрассмотрении оказались коконами, готовыми дать новую жизнь. Эджи не удостоилих внимания. Целый час он придирчиво экзаменовал Голос. Тем временемпотеплело, коконы утратили прежний блеск и стали по очереди раскрываться.Увидевшие свет бабочки были одинаковыми, чуть больше ладони Сарри, с белымиглазками, изумрудными крылышками, окаймленными черной полоской. Казалось,среди лета начался листопад, в ушах Сарри стоял сухой шелест крылышек,громоподобный и одновременно вкрадчивый.

Создания носились, кружились в воздухе, но их запасы энергии быстро иссякли.Самые резвые упали на землю первыми, за ними последовали флегматики; втечение нескольких минут танец прекратился. Сарри, как завороженная,наблюдала за этим зрелищем, мысленно слагая о нем стихи.

Эджи был счастлив, насколько это доступно Наставнику.

Потом он объяснил девочке, что выбранный ею вид уже полмиллиона лет нерасправлял крылышек.

Сарри была поражена услышанным.

— Скажи мне, дитя мое, как ты поступишь при встрече с чужими? — задалнеожиданный вопрос Эджи.

— Поманю их души, — заученно отчеканила она. — Приоткрою им заботливый лик«Паутины».

— Сколько Голосов проходят сейчас обучение?

Она слыхала о нескольких сотнях. По одному Голосу на каждый вид органическойжизни, присутствующий на корабле.

— Но среди них ты, возможно, наилучший Голос.

Это было невероятное признание. Сарри было всего пятнадцать лет, ее талантыеще не успели сформироваться.

— Я люблю людей, — признался Эджи. — Больше, чем любую другую органику.

— Почему? — шепотом спросила она.