В любом случае спешить не стоило, время работало на него: раз девку сразу не сожгли, значит, что-то не заладилось, а божьи мельницы мелют медленно — следствие в подвалах инквизиции могло двигаться годами. До наступления настоящего тепла девчонку вряд ли куда повезут. Конечно, оставались ещё пытки и допросы, и тут Хагг мог только уповать на лучшее: весенние дороги развезло, среди спутников брата Себастьяна не было палача, в обители — тем более, а дилетант наломал бы дров. К тому же женщины выносливы.

Так или примерно так рассуждал про себя Золтан, обгрызая мякоть с поросячьей ноги и отхлёбывая из бутылки. Поросенка Шольц зажарил мастерски, поиски горчицы с его стороны являли самоцель: усталость, кислое вино и свежий воздух были лучшими из приправ. Приятели сжевали больше половины, когда со стороны дороги послышался далёкий конский топот. Хагг насторожился и на всякий случай притоптал костёр.

Встревожился и Шольц.

— Кого там несёт в такую рань? — проговорил толстяк, из-под ладони глядя на дорогу. — Гляньте, господин Золтан: летят, как на скачках. Не иначе, курьер какой-нибудь с охраной. Однако… — Он потер небритый подбородок и хмыкнул: — До ближайшего постоялого двора полдня езды. Что они, ночью, что ли, выехали?

Трудно было с ним не согласиться: судя по звуку, отряд был небольшой, но двигался уверенным галопом; ни дворянские кортежи, ни купцы с охраной так не ездят, а боевых действий поблизости вроде не велось, так что военная разведка тоже исключалась. Оставались только гонцы. Или…

Золтан напрягся: прочие предположения не вызвали прилива оптимизма. Он торопливо вытер руки, зарядил арбалет и спрятал его под дорожными сумками.

Через минуту в просвете меж деревьев уже можно было разглядеть силуэты трёх всадников и двух лошадей, навьюченных припасами. У поворота на тропу, ведущую к поляне, где странники устроили ночлег, загадочный отряд замедлил ход, чуток замешкался и… повернул. На беду, голые стволы деревьев не могли скрыть ни костра, ни людей,