Их обоих не затоптали лишь чудом. Подхватив Аньярда подмышки, киммериец рванул изо всех сил — и вытащил отчаянно ругающегося ва-нира на свободу.

— А теперь — бежим!

Но спасенный лишь заскрежетал зубами.

— Нога…

Конану хватило одного взгляда, чтобы понять. Придавленная весом лошади ступня Аньярда была развернута куда-то вбок. Перелом… Не рассуждая, киммериец подхватил ванира и поволок прочь. Хвала Крому, лошадь не ускакала прочь. Взвалив раненого поперек седла и схватив коня под уздцы, Конан с отчаянием обреченного бросился по тропе к небольшому плато, которое отряд миновал совсем недавно.

… А гул над головой все нарастал, сделавшись столь мощным, что кровь начала стучать в висках. Снежные облачка превратились в гигантскую тучу, которая стремительно сползала по горному склону. Грохот лавины слышался уже совсем рядом, отражаясь от каждого утеса.

Им не спастись. Невозможно… Конан слышал прерывистое дыхание ванира, но не оглядывался, всем существом своим устремленный к единственной цели.

Вот наконец и расселина, которую они так удачно миновали не столь давно… Если он все правильно запомнил, — возможно, теперь она станет их спасением!

Конан стащил ванира с седла.

— Я не смогу помочь тебе. Постарайся спуститься сам!

В ответ Аньярд лишь скрежетнул зубами. Грубое лицо его было покрыто испариной, звериный оскал кривил губы.

— Брось меня, киммериец!

— Ни за что!

С сожалением проводив взглядом лошадь, поскакавшую вниз по тропе, едва лишь хозяин отпустил ее, Конан подволок ванира к трещине в земле.

— Спускайся.

— Лучше бы ты ускакал прочь, пока было время!..

Киммериец не стал тратить время и объяснять, что это было невозможно: лавина слишком огромна, и уйти от нее по тропе не смог бы никто, — ни назад, ни вперед. Так что погибнет и его прекрасный конь, взятый из лучших коршенских конюшен, и все те их спутники, кто сейчас вовсю нахлестывал лошадей, пытаясь ускакать по дороге. И лишь вот эта расселина дарила при¬зрачный шанс.