Грохот лавины был уже так силен, что перекрывал не только людские голоса, но и истошное конское ржание. Серое облако, поднявшееся над горой, затмевало полнеба, снег дымился и шел глубокими трещинами. Подобные лавины в горах Киммерии с корнем вырывают целые леса, засыпают долины и уносят в пропасть всадников вместе с лошадьми. И что проку рассуждать о том, что никто и никогда прежде не видел ничего подобного в мирной Кезанкии..
С криком «Вперед!» Конан, оказавшийся в арьергарде каравана, подхлестнул дрожащего ко¬ня, и тот, скользя и оступаясь, загарцевал на тропе. И в этот миг до слуха киммерийца, даже сквозь гул лавины, донесся отчаянный вопль.
— Имир! Аньярд!..
У северянина оставались считанные мгновения, чтобы убраться отсюда, — ибо он видел лишь один-единственный, и то весьма слабый шанс на спасение, и следовало действовать как можно быстрее… Но сбежать, бросив товарища, он никак не мог. Пусть он не в силах помочь остальным, — сейчас даже глас самого Крома едва ли вернул бы рассудок обезумевшим караванщикам! — но товарища он обязан вытащить любой ценой…
Но где же ванир?!
И тут Конан увидел его.
По счастью, Аньярд тоже ехал в хвосте колонны, и добраться до него оказалось несложно. Но ванир попал в настоящую западню. Лошадь, запаниковав, оступилась на скользкой тропе и рухнула набок, придавив собой всадника. А вокруг ревели мулы, ломая оглобли повозок, бестолково метались всадники… Спрыгнув с коня, Конан бросился другу на выручку.