Он молча начал спускаться, с ловкостью и стремительной грацией горного барса. Пыхтя, отдуваясь и ругаясь сквозь зубы на чем свет стоит, ванир последовал за ним.

Горло расселины было довольно узким, прикрытым каменным козырьком, и там едва удалось пролезть, но ниже трещина расширялась, превращаясь в длинную, уходящую куда-то в недра гор пещеру. Со вздохом облегчения Конан спрыгнул на землю и поддержал висевшего на руках ванира. Застонав, тот рухнул наземь.

Здесь, казалось, гул лавины звучал еще оглушительнее, многократно отражаясь от каменных стен; казалось, сама земля ревет и стонет от боли… Конан попытался вообразить себе вес снега, производящий такой шум, и скорость, с которой эта масса мчится вниз. Все что угодно — лишь бы не думать о судьбе людей, оставшихся на пути у лавины…

Но он не мог спасти их всех!

Ванир тоже посмотрел вверх. Узкая щель над головой, в которую они пролезли только что, еще оставалась светлой, но неба сквозь нее было уже не разглядеть: все заслонила снежная туча. А затем свет стремительно начал меркнуть. Лавина пришла!

— Нас засыплет! — заорал Аньярд на ухо киммерийцу.

Тот отрицательно покачал головой.

Земля вокруг содрогалась. Сквозь трещину вниз рушились комья снега. Грохот стоял такой, словно сами боги пытались сокрушить этот мир, наскучив жалкими играми смертных… Но каменный карниз пока выдерживал натиск.

Как и рассчитывал Конан, расселина оказа¬лась слишком узкой, чтобы лавина рухнула в нее всей своей непомерной тяжестью. Спрессованная масса снега быстро забила щель, — и теперь лавина скользила над ними, надежно заперев людей в ледяном мешке.

А потом наступила тишина…

И мрак.