— К-кто ты такой?

Он понимал ее без труда: она говорила на привычном наречии кезанкийских горцев, и это тут же успокоило северянина. Значит, по крайней мере, никакое колдовство не перенесло их караван на другой конец света, или и вовсе в иной мир, о чем всерьез уже начинали поговаривать накануне самые пугливые из караванщиков…

В двух словах Конан объяснил незнакомке, кто он такой и как оказался здесь.

— А ты сама?

Девушку звали Кайта. И для варвара было огромным облегчением услышать, что она и впрямь родом из заветной долины, и идти туда совсем недалеко. К вечеру они будут на месте…

Обрадованный, северянин поднялся на ноги легко, словно и не чувствуя усталости.

— Ты сможешь идти? — обратился он к Кайте? — Или тебя придется нести на руках?

Она смерила его оценивающим взглядом, не скрывая восхищения мощной фигурой киммерийца.

— Это было бы приятно, но… Так мы слишком задержимся в пути, и ты устанешь. А нам надо скорее вернуться домой.

По счастью, когда они прошли чуть дальше по склону, то там, куда лавина не смогла дотянуться, в целости и сохранности обнаружили тропу, ведущую через перевал. Несмотря на выпавший недавно снег, было заметно, что этой дорогой нередко пользовались, и идти здесь оказалось легко.

Избавившись от тревоги за ближайшее будущее, Конан наконец смог подумать и о прошлом. До сих пор у него не было ни единого лишнего мгновения, чтобы тратить время на пустые до¬мыслы и тревоги, но теперь, когда он с каждым шагом приближался к загадочной долине, единственный вопрос мучил его все сильнее:

Кто и почему не хотел, чтобы их караван достиг цели?

Кто боялся их прихода так сильно, что вызвал лавину?!

Жесткий, хладнокровный убийца, не останавливающийся ни перед чем…

В первый момент, когда он. только заметил Кайту на снегу под скалой, у Конана мелькнула мысль: не она ли кричала с вершины те страшные слова, что обрушили снежную смерть на невинных людей. Но ни голосом, ни статью, ни одеждой девушка ничуть не походила на загадочного убийцу. Северянин гордился своим умением разбираться в людях, и сейчас был твердо убежден: Кайта — такая же невинная жертва, как и он сам.