Однако ей может быть известно нечто такое, что прольет свет на всю эту таинственную исто¬рию…

— Ты знаешь того, кто вызвал лавину? — спросил он ее напрямик.

Она молчала очень долго. Так долго, что, помимо воли, мрачные подозрения вновь всколыхнулись в душе киммерийца. Но затем девушка начала свой рассказ, и когда закончила, пришел его черед долго, очень долго хранить молчание.

— Я помогу вам отомстить! — Вот и все, что он сказал наконец.

Он обнял Кайту за плечи, и она доверчиво прильнула к северянину, с надеждой глядя в его синие глаза, в которых полыхал неукротимый гневный огонь.

* * *

— И как давно ведьма не пускает вас в доли¬ну?

…Все оказалось именно так, как рассказывала ему девушка. Убогие лачужки, засыпанные сне¬гом почти до самых окон. Еле тлеющий огонь в очаге. Скудная похлебка из каких-то кореньев… И усталые, изможденные лица людей, вынужден¬ных ожесточенно, изо дня в день бороться за вы¬живание, без малейшей надежды на успех.

Вместо Кайты на вопрос северянина ответил ее отец, тощий, жилистый мужчина с горящими ненавистью глазами:

— Полтора десятка лет… может, и больше. Она, к примеру, — он указал на дочь, — и вовсе там не была никогда. Только издали и может по¬любоваться… пока Стражи не подоспеют.

Конан задумчиво хмыкнул, грея ладони об глиняную кружку с кипятком, — иных напитков, кроме воды, в этом нищем поселке не водилось.

— Но почему вы не уйдете отсюда? Мир ве¬лик. Есть места и получше вашей долины…

— Тебе не понять, чужак. — Это вступила в разговор мать Кайты, такая же истощенная и оз¬лобленная, как и ее муж. — Там — наш дом. И там — наше сокровище…