Еще ведь и гуси какие - Эннеари подобных сроду не видывал. Крупные, откормленные, как и подобает гусям домашним - а сами не белые, а серые, и перо у них мелкое, как у диких. И вдобавок на груди пуховых перьев столько, что кроющие просто дыбом стоят - издали ну точь-в-точь видится, будто взяли парик, перьев в него понавтыкали, да и натянули на эту пернатую несуразицу. И как им только не тяжело носить такой нагрудник - да кстати, и зачем?

Зачем нагрудник гусю, Эннеари так и не догадался - ни в тот раз, ни после. А вот зачем нагрудник гусевладельцам, он понял очень и очень скоро. Едва только эльфийским всадникам удалось с умопомрачительной скоростью три шага в минуту преодолеть забитую гусями улочку и завернуть за угол, как их глазам тут же предстало зрелище, не оставляющее места для сомнений: загорелая девчонка, почти уже взрослая девушка, обирала пух с груди распростертого у нее на коленях гуся и тут же складывала в привесной карман. Гусь относился к этой процедуре философски, словно овца к стрижке. Он лежал, развалясь самым блаженным образом, не делая ни малейших попыток вырваться или ущемить девицу клювом, и лишь время от времени равнодушно орал - просто так, для порядка: пусть видят, как невинная птица страдает!

- Красавица, - окликнул девушку Эннеари, - как нам проехать к Найлисским воротам?

Девица подняла на эльфа быстрые лукавые глаза, на мгновение оставив было гуся в покое.

- А вам которые ворота - куда ближе или куда лучше? - поинтересовалась она, возвращаясь к прерванному занятию.

- Куда угодно! - поневоле вырвалось у Арьена.

- А какая разница? - Лэккеан не преминул подмигнуть девушке так весело, что руки у нее сами собой опустились.