Избушка, освещенная тусклым светом полумесяца, казалась спящим воробушком. Заслышав осторожные шаги Василисы, она встрепенулась, вскочила на ноги. Взметнулись веки-ставенки, и Василисе почудилось, что на нее пристально смотрит большой черный зрачок. Вздрогнула — и наваждение прошло. То застыл на подоконнике крупный бабушкин кот.
В избушке послышались приглушенные голоса, словно решая, что делать с незваной гостьей. И вот уже под ноги Василисе спустились ступени, словно соткавшись из призрачного лунного света. Василиса решительно взбежала к двери, которая с жалобным скрипом пустила ее внутрь, и, войдя в сени, замерла от ощущения беды. В воздухе, перебивая стойкие ароматы полыни и хвои, отчетливо пахло смертью. Василиса в волнении пересекла сени и вбежала в горницу, тускло освещенную светом лучины.
Баба Яга, лежавшая на печи под грудой ветхих тряпиц, только голову на нее повернула. Приподняться у старухи уже не было сил. Голос, еще недавно звучавший громко и не смущавшийся командовать царицей, сейчас был подобен шороху осенних листьев.
— Бабушка Яга, — выдохнула Василиса.
— Пришла, — старуха облизнула потрескавшиеся губы, — знать от судьбы не уйдешь...
Как это не уйдешь, мысленно возмутилась Василиса. Я же ушла, сбежала, гнева родительского не побоялась. А ведь сейчас, поди, сонное заклятье уже развеялось. Стрельцы и Полкан подняли шум, обнаружили ее пропажу и, наверняка, уже пустили погоню.