— Вот и я говорю, девица, не твоя это судьба, коли ты от нее сбежать не побоялась да к злой старухе поздней ночью прийти. — Желтые глаза Яги на миг полыхнули огнем купальских костров. — Подойди, — велела старуха.

Василиса словно окаменела. А вдруг, это не ее воля в избушку Бабы Яги привела? Что, если старуха, оказавшись на грани смерти, вспомнила о молодой чародейке и приманила ее к себе в надежде на помощь?

Черный кот зашипел и спрыгнул с окна, перевернув глиняный горшок. Василиса машинально бросилась собирать черепки — и, задумавшись, сама не заметила, как поставила на место целый горшок.

— Молодо-зелено, — с напускной строгостью проворчала Яга. — Разбрасываешься своей силой без разбора. Наловчилась, поди, в тереме золоченые блюда из осколков складывать, чтобы не досталось из-за шалостей?

Василиса нервно распушила кончик косы. Права была Яга. Именно так, сидя над разбитой чашей, которую так любила маменька, и, замирая при мысли о наказании, маленькая Василиса открыла в себе волшебные умения. Больше всего в тот миг она желала, чтобы чаша сделалась целой и невредимой, словно не смахнула ее, играючи, озорная девчонка. Василиса даже глаза зажмурила крепко-крепко и кулачки сжала сильно-сильно, а когда открыла, перед ней стояла маменька и со строгостью взирала на дочь, без позволения пробравшуюся в ее покои.

— Василиса, ты что здесь? — грозный голос матери прозвучал, как наяву.

— Матушка... я... прости... — промычала девочка, холодея от страха и загораживая черепки на полу.

Мать отодвинула ее в сторону, и в воздухе запахло грозой.

— Сколько раз тебе было велено, не тронь ничего без спросу, — с угрозой прозвучал голос царицы.

— Прости, матушка, — промямлила Василиса.

— Ты же знаешь, как дорога мне эта чаша, — отчитывала ее царица. — Это подарок твоего отца!