На этом Баба Яга не остановилась. Она потерла жесткие и кустистые седые брови и содрала их со лба, обнажив тонкие дуги светлых бровей. Затем осторожно надавила пальцем на зрачок, обмакнула его в кружку с налитой водицей и повторила те же действия со вторым глазом. Большой черный кот с недовольством покосился на хозяйку и стукнул хвостом по лавке, выражая свое неодобрение. Разве положено Бабе Яге иметь такие молодые сияющие васильковые глаза? Прежние, желтые, с хищным блеском, были куда предпочтительней! Накрыв кружку крышечкой и прибрав на полку, Яга вернулась к бочке, зачерпнула горсть воды, стерла с щек борозды морщин и неровности, помолодев на добрую сотню лет.

Развязала платок, обнажив всклокоченную, как пакля, шевелюру. Провела ногтем у края волос и сняла похожий на паклю парик, выпустила наружу толстую пшенично-русую косу, доставшую до пояса, и расхохоталась:

— Кажется, все! Или нет?

Баба Яга, ставшая красной девицей, придирчиво склонилась над бочкой и недовольно пробурчала:

— Вот ведь липучая, мерзость! — Она надавила ногтем на серую бородавку на носу и сковырнула ее, обнажив чистую розовую кожу. — Теперь все!

С поверхности воды на нее смотрела хорошенькая ясноглазая девушка лет двадцати. Красавица, разве что немного бледная.

— Вот вам и Баба Яга! — Девушка показала язык своему изображению и поспешила закончить метаморфозу: сбросила ворох серых лохмотьев, оставшись в чистой белой сорочке и лаптях.

Затем подскочила к сундуку с большим навесным замком и загремела ключом. Кот отвел глаза — ох, что сейчас будет! Хозяйка склонилась над сундуком и ахнула:

— Мой сарафан!

Варфоломей удовлетворенно сощурился. Пусть ему сейчас достанется и хозяюшка рассердится, но лучше стерпеть ее немилость, чем остаться одному одинешеньку в дремучем лесу.

Однако девушка гневаться не стала, а продолжила перебирать тряпье в сундуке, бормоча себе под нос: