— Да как вы… Да как вы…

Резко грохнул выстрел. Напавший на Юджина со спины, не выпустив ножа, завалился набок. Капитан стремительно обернулся, взглядом ища спасителя. Лино беспомощно смотрел на убитого, сжимая дымящийся пистолет. Потом уронил его и присел, скорчась и заслоняя лицо руками. В перекошенном черном лице Юджина метнулось что-то, точно молния. Переступив обломок рея, он нагнулся над мальчишкой, сказал очень тихо:

— Ничего, с каждым так бывает…

Лино молчал. Тогда Юджин молча сгреб его огромными, как лопаты, ручищами и бережно передал на руки своих людей.

Потом они высвобождали «Грозный», абордажными топорами безжалостно обрубая спутанные снасти, и, забрав пленных, ценности и бумаги, потопив «Принсипе», на всех парусах, которые выдерживал изуродованный рангоут, уходили от места своего славного сражения. Покончив с необходимыми маневрами и убедившись, что опасность миновала, капитан спустился в свою каюту. Лино все так же сидел на его измятой постели, где был оставлен полчаса назад, и глядел в никуда пустыми горячечными глазами.

За Юджином, тяжело грохоча сапогами, подбитыми железом, вошел в каюту седой Висенте:

— Молчит? Это он тревогу поднял.

Кейворд резко обернулся, глянул на товарища. Потом в два шага преодолел расстояние до постели, сел на край, взглянул на мальчишку своим тяжелым пристальным взглядом. Висенте присел на корточки у постели, заглядывая в лицо Лино:

— Как себя чувствуешь, малыш?

Лино не шевельнулся. Висенте вгляделся еще:

— Матерь божия! Да он ранен!.. — и с осторожностью, казавшейся невероятной в этом жестком теле, стал стягивать рубашку с худого окровавленного плеча. Это заставило Лино очнуться. Он рванулся, рубашка треснула.