— Со стороны раны я не вижу опасности, — говорил он. — И все же лучше полежать. Если ухудшений не будет, пошлете за мной… через три дня. Ну, спокойнее! — велел он вздрогнувшей девочке. — Это совсем не больно. Лекарства… Маленькой доне это не интересно. Да, вот еще что. Было бы лучше перевезти ее на берег. Уютный домик с садом…

Кармела вскочила. Встрепанная, босая, с красными пятнами на бледном лице. Оттолкнув лекаря и опрокинув на него таз с водой, точно ведьма, волоча за собой подол ночной рубашки и конец выпущенного Рейесом бинта, подбежала к Юджину, прижалась к нему худым трясущимся телом, обхватила его руками и застыла, вздрагивая от рыданий. Кейворд от растерянности не мог произнести ни слова, только как-то странно дергал кадыком.

— Немедленно вернитесь в постель! — приказал лекарь, опомнившись.

— Нет! Не хочу! — отчаянно вскрикнула Кармела. — Не отдавай меня на берег! Не хочу!

Этот крик точно заставил капитана очнуться. Он осторожно, чтобы не раздавить, обхватил ее тоненькие плечи.

— Кто сказал тебе эту глупость, дочка? Тысяча чертей, с чего вы взяли, что морской воздух может быть кому-либо вреден?!

Рейес невольно отшатнулся.

— Дело ваше, — сказал он наконец, стараясь сохранять достоинство. — Но дайте мне хотя бы закончить перевязку.

Юджин усмехнулся. Потом поднял Кармелу и усадил к себе на колени, осторожно придерживая, чтобы она не мешала лекарю. Наконец тот сказал недовольно:

— Все, — и не выдержав, с возмущением добавил: — Еще несколько таких сцен, и я ни за что не ручаюсь.

Кейворд все с той же усмешкой покосился на него, проверил, не промокла ли от разлитой воды постель, и, с невероятной легкостью преодолевая сопротивление Кармелы, уложил ее. Потом кивнул лекарю, веля следовать за собой, и тяжелая дверь каюты закрылась за ними.

— Если я полежу еше один день, я умру, — капризно сказала Кармела. — Вы бываете на берегу, едите сладости и пьете соланское, вы видели храм святой Катарины…