Павлес покачал головой и направился через анфиладу к главной лестнице.

В зеленом гобеленовом зале для чаепития королевской семьи Павлеса привлек легкий стук в стекло. Он повернул голову на звук и увидел брата, который подзывал его.

Павлес сделал жест и быстро перешел в залу с балконами, где отпер одну из дверей.

Сорокамос приземлился на балкон и вошел в залу.

— Спасибо, брат, — улыбаясь, сказал он.

— Спасаешься? — насмешливо спросил Павлес.

Сорокамос хихикнул и поправил бархатный камзол цвета спелой вишни.

— Бабы это что-то страшное! Нет, брат, зря ты женишься. Если бы ты не женился, то и бабы бы мои не бунтовали.

Павлес оглядел младшего брата. Камзол, который сегодня одел его брат, вполне соответствовал традиции Лиранийских бракосочетаний, однако была еще одна причина, по которой Сорокамос, к слову жуткий модник, выбрал именно этот костюм. Все на том же памятном балу он надел этот камзол с золотыми эполетами, рубаху навыпуск из

крашеного бычьей кровью льна и специально пошитые к случаю брюки с золотым поясом, что очень понравилось Аланке. Хитрая горничная заявила об этом при нескольких

придворных, и с тех пор Сорокамос ввел при дворе моду на красный цвет. Отогнав ворох мыслей, Павлес сказал:

— Тебе бы причесаться?

Молодые люди поспешили в зеркальную бальную залу, звавшуюся малой.

Сорокамос осмотрел себя в зеркало и остался вполне доволен.

— Что тебе не нравится, брат? — спросил он, разглаживая свои прямые каштановые волосы.

Павлес пожал плечами, рассматривая собственное отражение.

— Так, что мы с тобой, как барышни? Батюшка будет ждать нас!

Павлес удивленно посмотрел на брата.