Вот они скачут к лесу. Но не все. Одного германца окружило сразу шестеро легионеров. Я с радостью увидел, что там и Марсал, и Ибериец, чей шлем из-за замотанного уха съехал на бок. Они отпрыгивали, перебегали, пригибаясь к земле, уворачиваясь от передних ног лошади: та плевалась кровавой пеной и пыталась достать их копытами. Судя по всему, они имели дело со знатным германцем. На нем были настоящие доспехи, а лошадь покрывала попона с нашитыми на нее медными бляшками. Никак не удавалось достать ни ее, ни всадника. Но их не выпускали из круга. Я сунулся было, но тут же получил удар копытом в лицо. Словно что-то взорвалось в моей правой глазнице. Видимо, сознание вернулось ко мне не сразу. Когда я поднимался с земли, всадник и легионеры были уже в стороне. А Марсал сжимал в руках подобранное с земли копье и норовил оказаться против лошадиной морды.

Когда ему это удалось, он заорал. Заорал так, как мог только Марсал. Лошадь испуганно встала на дыбы. И Марсал, воспользовавшись этим, ударил ее в горло, под медные бляшки.

Германцев как будто не стало меньше. Все так же их конные толпы крутились поблизости. Остатки нашей когорты сменили. Теперь мы шли в главной колонне. Чужака оглушило, он едва соображал и с трудом передвигал ноги. Его оружие несли Сцева и Ибериец, а мы с Марсалом поддерживали за предплечья. Оставить нельзя — германцы добивали всех раненых.

К вечеру мы были перед новым лесом. Лес в этих местах — как крепость. Нужен штурм для того, чтобы войти в него.

Теперь перед нами были не только херуски. К ним присоединились и другие племена. Хавки, бруктеры — если вам что-то говорят эти слова.

Мы продвигались очень медленно. Перед нами возникали то стены лучников, то клинообразные отряды со щитами и копьями. Варвары прятались даже в кронах деревьев. У них там, наверху, было все, включая жаровни. На жаровнях они грели горшки со смолой или жиром. Я видел, как один германец плеснул смолой, швырнул в легионеров горшок, а потом с ножом в руке прыгнул сам.