Оставалось лишь уповать на то, что ткань их не слишком изотрется от того, что в будущем он станет постоянно обращаться к этим бесконечно дорогим образам. Но пока прошло еще слишком мало времени, даже для того, чтобы возносить немую благодарность. Джорем все еще пребывал в состоянии блаженного благоговения, когда на тропинке показался Райс.

— Тень дошла до указанной тобой ветки и двинулась дальше, Джорем! — окрикнул его Целитель. Лишь сейчас он как следует разглядел своего друга. — А ведь кажется, ты велел нам оставаться одетыми. По-моему, это твоя рубаха валяется под ногами? — Он бросил ее Джорему.

— Благодарю, — откликнулся тот. — Хм… на солнце меня совсем разморило…

Он поспешил одеться.

— Мы волновались за тебя, — заметил Райс, пока они вместе торопливо шли обратно по тропинке, ведущей через лес. — Очень странное происшествие…

— С Ивейн все в порядке?

— Да, разумеется. Ты когда-нибудь видел единорога?

Лишь теперь ему удалось по-настоящему привлечь внимание Джорема.

— Нет, никогда, разве что в книгах или на чьих-то гербах. А ты?

— Он подошел и опустил голову Ивейн на колени. Признаться честно, я был удивлен. — Райс замялся, прикусив в смущении нижнюю губу. — В особенности учитывая, что…

— Прошу тебя, не надо никаких исповедей. Я ведь еще не священник! — со смехом прервал его Джорем. — Хотя моего отца это могло бы успокоить.

— Нет уж, мы не станем говорить Камберу, что видели единорога, — возразил Райс. — Есть некоторые темы, которых я вообще не хотел бы при нем касаться.

Они не заметили Ивейн, сидевшую на берегу озера, до тех пор пока та сама не сбросила вуаль невидимости и не явилась перед их взором.

— Так что, ты и вправду видела единорога? — спросил ее Джорем.

Ивейн горячо закивала.

— Я так рада, что и Райс был там и может это подтвердить. Он лизнул меня в лицо.

— И обнюхал мне пальцы, — добавил Райс.