- Я послэдний, кого положили в глубокий лёд. Я распорядился, чтобы мэня разбудили, только если Союзу будэт угрожать опасность...

- Да, я догадывался. Но что вы можете сделать? Один?

- Пачэму один? - старик в кресле криво усмехнулся. - У мэня есть товарищи. Харошие, провэрэнные люди. Их много. В разных мэстах.

- Товарищ... товарищ Сталин. Я должен вам сказать, что...

- Что ви этого нэ хотите. А скажитэ, господын Богданов, я вас спрашывал о том, чэго ви хотите и чего ви нэ хотите?

- Поймите своё положение, - поморщился Богданов. - Вы привыкли к власти. И вам кажется, что она у вас есть. Так вот, осознайте, что ее у вас нет. Вы не можете мне приказывать. Вообще-то, вы никто. Вы один. И вы останетесь единственным, кого...

Что-то загромыхало под дверью.

- Заходитэ, товарищ Ворошилов, - улыбнулся Сталин. - Заходитэ, у нас тут интэрэсная бэсэда.

. . . . . . . . . . . . .

- Ви приняли правильное рэшэние, господин Богданов, - заметил Сталин. - И ви будете работать на нас ни за страх, а за совест.

Богданов промолчал.

- Ви еще чем-то интэрэсуетэсь, господин Богданов? - опять спросил Сталин, чуть наклонив голову.

- Уже не очень интересуюсь. Просто хочу знать, кто запустил автоматику разморозки этих ваших проклятых могильников.

- У Саветской власти нэт сэкрэтов от трудящихся. Ну развэ что очэнь нэмного, - старик переложил трубку в левую руку. - А это савсэм малэнький сэкрэт. Товарищ Павел Флорэнский - очень, очень талантливый человэк. Он изобрел электроинтегратор. Ви называете это кампью... терь (тут Сталин запнулся). - Канечно, это бил очэнь простой кампьютерь. Но он работает. Есть мнэние, что товарища Флорэнского надо отмэтить. А ви как считаете, товарищ Ягода?

2010 год. Соловки. Подземный комплекс А404 "Интеллигенция", сектр "Евразийцы".

- Как вы себя чувствуете, Георгий Семенович?

- Хе-хе... Отвечу вам по-русски, Виталий Германович - как говно в проруби. Отвратительно. Но это, так сказать, телесным составом. Хе-хе... что касается душевного моего состояния...