Его слушали молча – каждый про себя осмыслял тяжелую ситуацию. Молчаливые раздумья чаще всего приводят к возмущению. Конан решил вмешаться.

– Вам придется идти сорок дней, а холода начнутся уже через десять, – сказал он, выходя на площадку перед бараком. Ее освещали фона-ри> висящие на лыжах, установленных «шалашиком».

Человек тридцать старателей окружали Зеп-па. Среди них был и Микель, первый вестник несчастья.

– Глупо бросать все и тащиться в неизвестность, – продолжал варвар. – В пути кто-нибудь обязательно заболеет, устанет и будет замедлять движение остальных. Либо вы оставите его на верную смерть. Этим «кем-то» может оказаться любой. Думайте.

– Нам полгода придется зависеть от удачи охотников, – повысил голос Зепп Ворчун. – Теперь представьте, что вы, выбиваясь из сил, мотаетесь в темноте и метели, ничего не добыли, а в лагере вас ждут голодные товарищи, которые будут обвинять вас. Наверное, даже бить.

Конан подошел ближе к говорившему. Толпа расступилась перед ним. Варвар кожей почувствовал и натянутую осторожность и даже опаску, с которой о нем теперь думали эти люди. Он представляет интересы Друкса, следовательно, он – не свой.

– Бредни пьяного мастодонта, – произнес Конан, оскалившись. – Голодать мы не будем. Набьем побольше мяса и сделаем запас – спрячем его в выработанной штольне. Там оно не испортится.

– А топливо? – спросил нервный Микель. Он справедливо догадался, что главным смутьяном Конан считает его, и теперь очень переживал.

– Неподалеку отсюда – сухой торфяник. За десять дней можно натаскать тьму горючего.

– Мы заболеем зубной гнилью, – тут же высунулся унылый хрящеватый парень по прозвищу Штырь.

– Я часто находил в тундре черепа с прекрасными здоровыми зубами, – ухмыльнулся на это варвар. – Жаль только, что жевать они никогда уже не будут.

Незатейливая шутка разрядила обстановку. Старатели посмеялись и стали расходиться. Зепп сел на бочку из-под ворвани и глянул на Конана с мрачным презрением.