– Когда многие из нас передохнут, Друкс сэкономит кучу денег, – изрек он. – Не забудь попросить у него прибавки. Ты ее выслужил.

Конан приблизился к Ворчуну вплотную и процедил:

– Послушай, мне плевать, что ты думаешь. Я говорю дело. Бунт погубит всех. Я не позволю.

– Смотри, не упади в шахту ненароком, – Зепп отстранил варвара и, насвистывая, ушел в барак.

«Должно быть, его следовало сразу убить», – сказал себе Конан.

Спустя некоторое время он восседал перед небольшой печкою в лачуге, которую делил с Ван-дер Глоппом. Сосед полулежал на нарах и попивал моховую настойку. За тусклым окошком шевелились тусклые сумерки.

– Третью ночь возле лагеря Завертянка поет, – молвил Баядер Глопп между прочим.

– Поет? Скорее, воет, – отозвался Конан, погруженный в раздумья.

– Согласен, дело вкуса. – Баядер Глопп почесал подбородок. – Для моего уха ваши варварские песни тоже…

– Может быть, отпустить с прииска всех желающих? – перебил его варвар. – Пусть убираются. Будет спокойнее.

– Допустим, ты убедишь Друкса, что в случае бунта он потеряет больше, чем прибыль, – рассудительно проговорил сосед. – Но когда беглецы погибунт в тундре – в чем лично я не сомневаюсь, – обвинять все равно будут тебя. Люди так устроены.

– Если бы только знал, до чего я не люблю брать на себя ответственность за других, – проворчал варвар, и в синих глазах его мрачно и тревожно отразились языки пламени.

– А я думал, ты подрядился сюда добровольно, – удивился Бандер Глопп.

– В том-то и дело. Мне нужно учиться. Может, пригодится.

– Ты учишься управлять людьми?

– И этому тоже. Когда-нибудь у меня будет свое королевство.

Сосед Конана присвистнул, покачал головой, но ничего не сказал.

На следующий день работы в шахте были приостановлены. Три бригады старателей тащили на волокушах нарезанные куски торфа и раскладывали их для окончательной Просушки. Конан во главе четвертой старательской группы отправился на охоту.