– Нипочем бы не бросил! Да Федюне моему кирдык пришел. – Поймали? – Почему поймали… Током убило. – Костян уж не смеется. – Он, парчушка пьяная, полез на столб. За один провод рукой ухватился, а другой плоскогубцами кусает. А провод-то под фазой! Я снизу кричу: "Ты чего, дурило, делаешь?! Дзёбнет же!" А он уж и не отвечает. Вцепился руками в провода, а голова-то, смотрю, повисла, и язык вывалился. Ну я и пошел… Эх, Федюня! В округе сел пятнадцать без света сидели, а нас поймать не могли! Народ гомонит одобрительно на такой Костянин рассказ, а Нинка и тут свои три копейки вставить норовит. – Хватился! – орет. – Пятнадцать сел! Давно уж вся область без света сидит, а он за проводами собрался! Это тебе не при советской власти – никто их по новой вешать не станет. Вот довели страну – украсть нечего! Ну начинается! Наших, запойных, хлебом не корми – дай про политику поспорить. Уж кажется, двумя ногами в могиле стоит и телевизора-то лет пять не видел, а все его выборы волнуют, американцы да евреи разные! Как начали все про политику гомонить, я сразу бочком, бочком, спиной по стеночке – поближе к двери. А тут как раз и Казбек из будки выглядывает. – Заходите, – говорит, – еще пятеро. И мы с какой-то бабешкой чумазой первыми – юрк в дверь. Ну прямо прет мне счастье сегодня. Как с самого утра солнышком пригрело, так и ласкает! Вхиску нашел больше полбутылки, день угадал правильно, а теперь еще и без очереди влез! А, да! Еще от Стылого вовремя спрятался. Житуха! – На лавку садитесь! – командует Казбек. Помещеньице-то – ни встать, ни лечь. Коридорчик узенький да кабинка, где Казбек спины колет. Проходная бывшая, что ли… В коридорчике лавка вдоль стены. Еле-еле пять человек втискиваются. Вот и сели мы пятеро. Смотрю – и Костян тут! Он хоть и потрепаться горазд, а своего не упустит! – Ну и вот, – говорю, пока время есть, – темным силам лучше добровольно покориться и служить. Потому как окончательная победа все равно за ними будет… – Рубаху снимать, что ли? – бабешка перебивает.