- Тебя участковый требует. Допрашивать будет, куда ты Ефима дел?

- Ходил я к нему в обед, - сказал парень, по-прежнему не двигаясь с места. - Дома его нет, и дверь на замке. А за что это меня допрашивать собираются?

- Я не ваш участковый, а инспектор уголовного розыска, - представился Саблин. - И никого допрашивать не буду. Просто спросить хочу кое-что, потому что веду дело об убийстве вашего товарища по работе, Колоскова Ефима Ильича.

Володька подошел ближе, растерянный и недоумевающий. Сообщение Саблина его потрясло. Он даже ни о чем не спросил. Спросил первый конюх:

- Где же это его прихлопнули?

- Извините, товарищи, - сказал Саблин, - спрашивать буду я. Вчера с утра Колосков был на работе. Когда же и с кем он ушел?

- После полудня его не было, - ответил уже Володька. - А ушел он один. Он всегда один уходит. Ни с кем не общается.

- Значит, и друзей у него не было?

- Нет, - ответили оба.

- Ни в одном тренотделении, - добавил Володька. - А со мной вообще не считался. Командовал, как в строю.

- А почему ему тобой не командовать? - сказал первый конюх. - Кто ты есть и кто он? Лучшим конюхом считался. И, честно говоря, по справедливости. Призовых лошадей вырастил: и Жар-птицу и Воронца. В этом году Огонька в дербисты вывел. Не дружил с ним, а скажу: не зря его из Одессы выписали.

- Ну, допустим, друзей не было. А врагов?

Конюхи, вспоминая, переглянулись. Помолчали.

- А из-за чего враждовать-то? - пожал плечами старик. - "Козла" с ним не забивали, на троих не соображали, детьми не роднились. Да и не было у него детей-то. И ставку одну получал. Старый человек, тихий, неразговорчивый Никого не обидел, никому не грубил. А Володькой командовать умеючи надо: парень задиристый.

- Где вы были вчера после обеда? Скажем, от часу до двух? - спросил Володьку Саблин.

- Весь день в стойле был. Как и все здесь.

- Что верно, то верно, - подтвердил старый конюх. - Может, из Одессы кто?