— Ах, да. Водопроводчики, верно? — мы успели дойти до нашего пристанища, когда Холмс, наконец, отпустил мою руку.

Мы сели в кресла около столика (Людовик Шестнадцатый).

— Наши хозяева заботливы, — Холмс указал на бутылку. — Ваш любимый портвейн. Желаете?

— Нет, — хмель потихоньку таял, искушение росло, но я удержался.

— Отлично, — он вернул бутылку на стол. — Ну, каково ваше впечатление, Ватсон?

— Просто загадка. Сейф с шифром, а драгоценности исчезли. Невообразимо!

— Да, — Холмс грустно улыбнулся.

— Вы… У вас есть гипотеза?

— Думаю, мне известно, кто взял драгоценности.

— Неужели?

— Полагаю, что это известно и принцу Петру.

— Тогда зачем…

— Думаю, и похититель знает, что я знаю, и что знает принц Петр.

— Погодите, Холмс, погодите. Он знает, что вы знаете, что знает… Нет,это слишком запутанно. Зачем вообще было звать вас, если всем все известно?

— Грязная работа, Ватсон. Грязная работа. Вы тоже можете протереть пол в приемной после визита больного, но держите для этого санитарку, не так и?

— Да, — я вздохнул. — Держал, когда практиковал. Но все же…

— Семья Ольдбургских может себе позволить пригласить экспертов из Англии. Это богатая семья, Ватсон, очень богатая.

— Кто же похититель?

— Завтра, Ватсон, все завтра. Вы ведь помните — самым деликатным образом. И переведите часы, или лучше дайте их мне. Вот, Ватсон, теперь вы окончательно в России.

Мы разошлись по спальням. Окна моей комнаты выходили на парк. Кроме луны, нигде не виднелось ни огонька. И тишина, полная, почти абсолютная тишина.

Безмятежный, убаюканный покоем, я засыпал с мыслью, что более легкого дела я не знал за все годы знакомства с Холмсом.

Как может человек ошибаться!

Стук в дверь разбудил меня, стук и настойчивый зов: