– А шнур-то я найду! – проорал ему дядюшка в самое ухо. Лётчик так и подпрыгнул.

– Спасибо, – сказал он, очнувшись. – А не подскажете, где бы нам остановиться? Денька на три. Отдохнуть, подлататься надо. Разрешите телефонный звонок. Я бы из Ацидалии грузовик заказал.

Дядюшка наморщил лоб, поскрёб лысину и вдруг огорчился едва не до слёз.

– Да я же толкую! – накинулся он на лётчика. – Шнур у меня есть! И нитки самолучшие я дам! Тут теперь жизни никакой нет, не то, что раньше. Я уж так на вас порадовался-то!…

…Стать на постой договорились у дядюшки. С тех пор, как его младший сын женился и уехал жить в Маадим, угловая комната пустовала.

– Смотри, – говорил лётчик и чертил на снегу палочкой, – это Земля. Она в центре мира. Она тяжёлая, и эфира в ней почти нет.

Алакай ковырял в носу и выглядел оттого совсем дурачком. Но лётчик уже знал, что впечатление это обманчиво. Внук дядюшки Тарая всё схватывал на лету. В свои пять лет он читал книги, предназначенные для детей вдвое старше. И про Землю ему, конечно, давно было известно. Лётчик взялся объяснять вещи куда более занятные.

– Вокруг Земли обращаются восемь небесных сфер. Как стеклянные шарики, вложенные друг в друга.

– Ага. Но они не стеклянные, – умудрённо поправил его Алакай. – Ага?

– Не стеклянные. Они состоят из эфира. И всё пространство между ними заполнено эфиром. Только там, где сферы – он очень плотный. Понимаешь, как туман. Бывает туман плотный, а бывает – не очень.

Алакай подумал.

– Ага. А ещё бывает дождь грибной, а бывает ливень. Ага?

Лётчик поразмыслил, но не нашёл, что возразить, и только кивнул, дорисовывая на сугробе схему Земной системы.

– В каждой сфере, – продолжал он, – есть дорога. Она кольцевая, неразрывная, оборачивает Землю, как бусы шею. Она невидимая. Эта дорога называется – деферент. Запомнишь?