Две порции виски поставили его на ноги. Теперь он был в состоянии вернуться к изложению дела, в котором проблема ответственности не вызвала никаких сомнений. Каррузерс был занят в суде, и в тот день он его больше не видел. Галлюцинация тоже больше не возвращалась.

После обеда Доусон позвонил своей бывшей жене и провел с нею вечер в садике на крыше ее домика. Пил он мало, пытаясь пробудить в себе что-то от яркого ощущения реальности, сопровождавшего его в начальный период супружеской жизни, но из этого ничего не вышло.

На следующее утро Каррузерс вошел в его комнату, присел на угол стола и вытащил сигарету.

— Каков диагноз? — спросил он. — Ты слышишь голоса?

— И довольно часто, — ответил Доусон. — Например, сейчас… твой.

— Этот Хендрикс и вправду так хорош?

Доусон почувствовал беспричинное раздражение.

— А ты думал, у него в кармане волшебная палочка? Любая терапия требует времени.

— Терапия? Он что, поставил тебе диагноз?

— Да нет же!

Доусон не испытывал ни малейшего желания говорить на эту тему. Он открыл лежавший перед ним справочник. Каррузерс закурил, бросил спичку в корзинку для мусора и пожал плечами.

— Извини, я думал, что…

— Не извиняйся, все в порядке. Хендрикс и вправду неплохой психиатр, просто у меня нервы немного пошаливают.

Каррузерс удовлетворенно буркнул что-то и вышел из комнаты. Доусон перевернул страницу, прочел несколько слов и почувствовал, что предметы вокруг него начинают сходиться. Утреннее солнце, светящее в окно, вдруг потускнело. В руке его снова был холодный предмет, а сам он чувствовал удушающий, отвратительный запах смерти. На сей раз он твердо знал, что возвращается к реальности.