Втянув голову обратно, я обнаружил, что ствол дробовика смотрит мне в подбородок, а отец Винсент, белый как мел, бормочет что-то себе под нос на латыни.

– Эй! – возмутился я, отводя ствол в сторону. – Поосторожнее с этой штукой. Или вы хотели меня угробить? – Я протянул руку и щелкнул рычажком, поставив ружье на предохранитель. – И держите его пониже. Стоит патрульному полицейскому увидеть это, и у нас будут неприятности.

Отец Винсент поперхнулся и постарался держать дробовик так, чтобы он не торчал из-за Торпедо.

– Носить такое оружие противозаконно?

– Ну, «противозаконно» – немного сильно сказано, – буркнул я.

– Надо же, – пробормотал отец Винсент. – Эти люди... Они пытались убить вас.

– Ну... такая у наемных убийц работа.

– Откуда вы знаете, кто они?

– У первого парня был пистолет с глушителем. Хорошим глушителем, не самоделкой из пластиковой бутылки. – Я на всякий случай еще раз оглянулся. – Пистолет у него был небольшого калибра, вот он и пытался подобраться поближе, прежде чем открыл стрельбу.

– Ну и что это значит?

На мой взгляд, все было яснее ясного. Руки мои дрожали, и я ощущал в них неприятную слабость.

– Это значит, что патроны у него обычной, не повышенной мощности. С дозвуковой скоростью полета пули. Если пуля имеет сверхзвуковую скорость, от глушителя мало толка. Когда он увидел, что я вооружен, он убежал. И убегал грамотно. Сам ушел из-под вероятного обстрела и помощь вызвал. Профессионал.

– Надо же, – повторил отец Винсент. Вид у него оставался несколько бледноватый.

– К тому же я узнал одного из тех, что ждали у выезда.

– А что, кто-то ждат у выезда? – удивился отец Винсент.

– Угу. Несколько штатных мордоворотов Марконе. – Я оглянулся на разбитое стекло и вздохнул. – Черт. И куда ехать?