- Так пишите заявку на имя нашего директора...

- Видите ли, - Иванов еще более понизил голос, - нам нужны кристаллы с добавкой оксида тория.

"Ух ты! - Борьба Васильевич опустил голову и вцепился пальцами в клок волос, свисающий на лоб. Мысли о сыре и масле мгновенно погасли. Ввести в кристалл радиоактивный элемент! Этого еще не делали. Заманчиво... Но у тория ионный радиус великоват. В мои кристаллы не влезет. Впрочем..."

- Сколько тория надо ввести? - быстро спросил Макушкин.

- Порядка трех процентов.

"Ну, это еще ничего. Столько-то втиснется. Решетка, правда, будет деформирована, в кристаллах появятся трещины. Но куски-то останутся. Куски-кусочки... Ах, черт! Торий четырехвалентен, а у меня все трехвалентно. Плешь!.. Почему плешь? Добавлю к торию какой-нибудь двухвалентник. - Борьба Васильевич посучил ногами, с ботинок посыпалась засохшая грязь. - В среднем получится трехвалентная пара элементов. Карош турка Джиурдина! - похвалил Макушкин сам себя, но тут же испугался: он не учел летучести оксидов. - Чушь собачья, я же работаю в глубоком вакууме! Торий, конечно, не испарится, а где взять нелетучий двухвалентник? Надо работать в газе, а это не моя епархия..."

- Вы обратились не по адресу, - сказал с сожалением Борьба Васильевич. - Вам надо в институт кристаллологии.

- Почему? - Иванов недовольно поморщился.

- У них есть установки, работающие под давлением газа.

- Но нам нужен сверхчистый кристалл. Нам нужен кристалл, из которого удалены все вредные примеси.

- Сказки, - буркнул Макушкин. - В вакууме торий не войдет.

- А как же вы писали... - Иванов порылся в груде бумаг на столе, вытащил книжку в бумажном переплете.