До галереи с дверью в усыпальницу фараона около километра, в условиях подземелья - тридцать минут ходьбы. Когда Ромен очутился у двери, он не устал, только сердце билось сильнее и где-то под спудом сознания боролись две мысли: сделать или не сделать? В кабинете он принял решение: сделать. Но пока шел к раскопу, спускался под взглядами рабочих в траншею, уверенность его поколебалась. Потом вспомнил телеграмму из Академии, решил: сделает всем назло. То, что забыл сменить батарейку, - какой пустяк! - опять поколебало его решимость. Идя мимо склепов, он немного отвлекся, - надо было следить за дорогой. А теперь, когда оказался у двери, решимости снова не было. В конце концов Академия и Фариз правы: без комиссии в гробницу фараона войти нельзя. Но тут, распаляя себя, Ромен задает вопрос:

- А я - кто? Я для вас - кто?..

В подземелье тихо и глухо. Над головой сужается остроугольный свод, в стене белеет квадрат двери. Больше перед человеком ничего нет. Но это кажется. Ромен остро ощущает присутствие чего-то другого. Чего? - пытается он понять. Наконец понимает: здесь он и овал на двери с именем фараона. Настоящее и прошлое. Горячая кровь и тысячелетний прах. Для Ромена еще короче; я и он. Выступ внизу, на который надо нажать ногой, почти незаметен. Но чем дольше стоит у двери Ромен, тем определеннее понимает, что все сводится к этому выступу: нажать или не нажать. Вспомнилось гамлетовское: "Быть или не быть?.." Не в этом ли смысл жизни, борьбы? Вся человеческая сущность - не в этом ли? С необычайной ясностью Ромен осознает, зачем он пришел сюда, и, сделав шаг, - один только шаг, - нажимает на каменный выступ.

Он не ожидал легкости, с которой плита отошла в сторону. Ни скрипа, ни шума, - будто дверь смазана маслом. Хорошо умели шлифовать камень в древности, одобряет Ромен, но эта мысль тает, как прикосновение ветра к воде, перед тем, что сейчас произошло.