Ромен делает шаг. Нога по щиколотку зарывается в пыль: пять тысяч лет никто не входил в галерею. Сердце колотится бешено, толкая человека вперед: он первый! Подняв фонарь, Ромен вглядывается вперед. Он ожидал, что сразу окажется в усыпальнице, но перед ним проход. Это действует на исследователя неприятно. Таких проходов надо бояться: в них могут быть ямы, провалы, ложные стены. Фонарь светит тускло, конца тоннелю не видно. Ромен делает еще шаг, десяток шагов, видит стену и поворот направо. "Направо, - отмечает, он, - первый поворот направо..." - по опыту чувствуя, что повороты будут еще и стараясь запомнить их. Так и есть. Впереди светлеет стена, открывается еще один поворот направо. Это удивляет Ромена: два поворота направо - получалось колено, он огибал параллелепипед, и если пройдет этот отрезок тоннеля, то параллелепипед будет у него за спиной. В груди защемило в предчувствии ловушки. Но ловушки не было. Впереди был проход, Ромен пошел и достиг нового поворота, - теперь налево. Параллелепипед, как Ромен и предполагал, остался позади него. Новый тоннель короче и кончается вторым поворотом налево. Это тревожно. Система тупиков и тоннелей могла быть качающейся, подвижной, как теперь говорят - "плавающей". Хотелось постучать по стене, нет ли пустот, но из практики Ромен знает, как не любят такие системы стука. В голову лезут страхи; каждую секунду глыбы могут сдвинуться, раздавить... Зря он пошел один. Но тут же Ромен успокаивает себя: в каждом исследовании есть степень риска.

Он идет до поворота и сворачивает налево. "Два поворота вправо, два поворота влево..." - повторяет он, медленно ведя лучом по стенам. И вдруг ясно чувствует, что он у цели и дальше поворотов не будет. В глубине, во тьме, что-то блестит. Ромен останавливается, переводя дыхание, - сердце готово выскочить из груди. Поднимает фонарь. Сияние впереди не исчезает.