И мне отвесили звонкую пощечину. Я дернулся.

- Так-то, - синьор Лоренцо, привстав на локте, заглядывал мне в лицо.

- Синьор Лоренцо, вы звали меня? - раздался от порога голос Джузеппе.

- Нет. Но ты вовремя, тем не менее. Проследи, чтобы приготовили ванну. И самый лучший костюм!

- Да, синьор.

- Джузеппе, подойди- ка, - мой "цельный брат" сел на кровати и я опять оказался "на весу". - Джузеппе, посмотри внимательно на мою вторую голову. Не видишь ли ты каких-либо изменений?

Слуга нерешительно приблизился к постели и вытянул шею, чтобы полюбоваться моим внешним видом. Я затаил дыхание. Почему Лоренцо задал такой вопрос? Может быть:

- Нет, синьор, я не вижу изменений, - ответил Джузеппе.

Лоренцо расхохотался.

- Я тоже не вижу изменений! Я шутил. Иди.

Впервые в жизни у меня на глаза чуть не навернулись слезы обиды. Если б я мог, я сейчас же залепил бы ему такую оплеуху, чтобы не "привести в сознание", а по-настоящему "вывести из себя". Я даже попытался приподнять руку, хотя понимал - не сумею, эта рука не моя. Она ничья. Зато мне удалось другое: я сжал кулак. Но Лоренцо этого не заметил.

Представьте, что вы - младенец с сознанием взрослого человека, о чем не подозревают няньки. Вас моют, пеленают, кладут в люльку, и затыкают рот соской. Вот это я испытал на своей шкуре сполна. Полчаса я болтался в ванне, пахучей и тепленькой, потом меня расчесывали и брили, и в довершение ко всему накрыли салфеткой. Пока "старший брат" завтракал, я всячески изощрялся, чтобы сдуть салфетку с лица, но не тут-то было. Предусмотрительный Джузеппе прицепил слюнявчик к моему воротничку.