— Циха вы! — цыкнул он на братьев. — Немцы пачуюць!

Напоив раненого, спросил:

— Дзядзька, а вы не партызан?

Не дождавшись ответа, продолжал:

— А нашу вёску раницай спалили. Мамка нас у пуни схавала, а сама са старой и цёткай Таняй пайшли на двор. Усих вясковых загнали у свиран и падпалили. Я праз дзирку бачыу. А як стали хаты палиць, мы да лесу пабегли. Малога я на руках цягнуу, а ён цяжки — летась тры гады было. Чую, страляюць па нас. Адна куля малога и зачапила. Раницай зачапила, а крывя усе идзе. Памрэ, мабыць.

Слов мальчика он не понял, но смысл их был ясен и так. Молча, одними глазами, исследователь подозвал малыша к себе. Но тот, охваченный опустошающей стихией боли, совершенно не реагировал на телепатический призыв. Тогда старший приподнял и посадил его именно там, где нужно, — справа, на расстоянии вытянутой руки.

Длинные мягкие пальцы легли на горячую головенку, и спустя минуту мальчик перестал хныкать. Затем исследователь осторожно начал гладить лицо, худые плечи и, наконец, коснулся пропитанного кровью тряпья на левом предплечье. Старший, действуя как бы помимо воли, но быстро и уверенно, снял повязку. Малыш даже не вздрогнул. Его широко раскрытые глаза неотрывно глядели в другие глаза, в другую душу, бездонную и непонятную, как будто даже и не человеческую, которая в этот момент слилась с его маленькой детской душой. Слилась и поглотила, как озеро поглощает дождевую каплю. Пуля вырвала кусок мышцы и раздробила кость. Ниже локтя рука распухла и посинела.

До предела напрягая волю, собирая в комок все силы, что еще остались в нем, исследователь начал медленно водить рукой над раной, иногда едва-едва касаясь ее, стараясь целиком сосредоточиться на акте исцеления и не думать о том, что уходящая из тела биологическая энергия сейчас так необходима ему самому.

— Бачыш? — заметил старший. — Крывя ужо не идзе.

Рана на глазах подсыхала, покрывалась свежей розовой кожицей. Последним усилием, действуя уже за пределами возможного, исследователь срастил кость, подавил воспалительные процессы в организме, активизировал все его защитные силы и… потерял сознание. Раньше он мог проделать все это шутя, но теперь, на пороге небытия, спасение чужой жизни могло стоить ему собственной.