— Этот парень. Ты сказал, что его зовут Рокки. Он. случайно, не работает на Хоуксов?

— С мотоциклом?

— Да.

— А как же. Работает. Придурок! Пригнал мне свой самокат в пять часов и говорит: «Сэм, сделай мне тачку, я спешу. В семь заберу, очень нужно!» Я, как осел, уши развесил, сидел, возился с его колымагой. Так этот чертенок явился в двенадцатом часу ночи и разбудил меня. Давай, говорит, ключи.

— Оставил мотоцикл он в пять. А куда направился?

— Поймал попутку в сторону города.

— И вернулся из города?

— Этого я не могу сказать, я же спал. Но выглядел он помято. С подругой поругался, не иначе. Волосы мокрые, потный, сверкает, как его кожаная куртка. Я отдал ему ключи и высказал все, что думал о нем. Болвану скоро тридцать, а ведет себя как мальчишка.

— Ну ладно, приятель, спасибо за беседу. Будет случай, заскочу.

— А вы-то кто будете, что интересуетесь всем?

Я протянул ему деньги. Он сунул их в карман не глядя.

— Из прокуратуры.

— Шутка, да?

— Не похож?

— Ну, те не разговаривают, а гавкают. А вы словно к обеду приглашаете. И потом, ни один коп ни гроша не даст за бензин, а вы…

— Ты прав, Сэм. Это была шутка!

Я включил двигатель и тронулся с места.

Доктор Уайллер жил на своей вилле но северному шоссе, не доезжая пяти миль до мыса Бич-Гроут —  где было найдено тело женщины. От заправки Сэма я добрался до поворота на его дорогу за сорок пять минут. До Бич-Гроут оставалось еще минут десять пути, и в целом дорога займет час. Я не математик, но вижу сплошные арифметические ошибки. Придется вести подсчеты на бумажке, иначе я окончательно собьюсь.

Белый уютный дом доктора Уайллера, выстроенный в колониальном стиле, утопал в зелени сада. Ворота были открыты настежь, и никто меня не встречал. В отличие от Хоукса доктор Уайллер никого не боялся.

Хозяина я застал на стриженой поляне перед домом. Он сидел в плетеном кресле и пил чай. Рядом на столике стояли еще две чашки, кофейник и пепельница.