Но вспоминались ему вещи действительно странные. Например, как старая Ольховская (свои называли ее Бабонькой) растила грибы. Да-да, именно грибы. Именно растила. Шампиньоны, на четырех здоровенных грядках, вытянувшихся не на огороде - а прямо на дворе, между домами-близнецами на подворье Ольховских... Грядки сплошняком были усеяны белыми ядреными шляпками, но соседи смеялись (за глаза, понятно) - вокруг рыжиков да груздей хоть косой коси, а тут что за гриб? - поганка поганкой... Смеялись, пока Бабонька не начала продавать урожай в Канске, поварам катящих по Транссибу вагонов-ресторанов... Когда выяснилось, что "поганки" приносят денег куда больше, чем традиционное для Нефедовки бортничество да рыбалка на Кане последователей и подражателей нашлось множество. Чуть не на каждом подворье, в тенечке, поднялись высокие гряды из смеси земли и навоза... Да не тут-то было. Грибным червям, успевающим в лесу опробовать отнюдь не каждый гриб, плотно растущие "шампиёны" нефедовцев пришлись как-то особенно по вкусу. Урожаи оказались червивыми, до последнего грибочка. Какие уж тут вагоны-рестораны... У бабушки-Ольховской ни одного червивого гриба не было...

Колька оборвал свои мысли. Ни при чем тут это. Эк, сравнил: какие-то черви и... Мало ли какой секрет старуха знает. Но в голову невольно лезли воспоминания о других странностях, вроде и мелких, вроде по отдельности и объяснимых, но... Скот, дохнувший (ветеринар клялся - от вполне законных и естественных причин) - но почему-то лишь у недругов Бабоньки... Несчастные случаи - топор слетит с топорища, коса рассечет ногу - происходящие опять же именно с ними. Вроде каждый в отдельности - вполне обычное дело, но все вместе...

Лиза сидела рядом и тоже думала - о чем-то своем. Потом словно решилась. Встала с ним рядом на колени, склонилась, защекотав волосами Колькино лицо, заговорила быстрым, горячим, сбивчивым шепотом:

- Знаю, знаю, что ей от меня надо... Мне уже двадцать два... Двадцать два, Коленька! - но замужем мне не бывать, и вообще... я еще... Михаил утонул, зачем, ну зачем в Кан купаться полез, вода же ледяная... Сёма вроде сам уехал, но видели его в Канске, рассказывали, - сам не свой, пьет каждый день, почернел весь, старик стариком... Теперь вот это... Не подвернется ведь в другой раз рядом омшанника, Коленька... Так ли, этак, своего добьется...