За окнами тихо дремал тёплый весенний вечер, Ник крепко обнимал Зину за горячее плечо, всё ещё ощущая на своих губах сладкий медовый вкус её губ, и готовился погрузиться в призрачное забытьё сна…
Около забора резко затормозила одна машина, за ней вторая, третья.
Зина испуганно вскочила с постели, проворно подбежала к открытому окну.
— Никит! — позвала жалобно. — Там — чёрные «воронки»! Неужели это по наши души? За что?
Глава вторая
Странствий — новая заря, и куча добрых дел
У страха — глаза велики, напрасно Зина испугалась.
А может, и не напрасно. Кто, в конечном итоге, знает? Здесь всё одно к другому привязано: не было бы этого ночного визита, глядишь, всё совсем по-другому могло бы завертеться…
Из первой машины вылез Иван Георгиевич, из второй — низенький непрезентабельный мужичок в очках и в полувоенном френче, с потрёпанным портфелем под мышкой, внешне похожий на бухгалтера провинциальной макаронной фабрики. Из третьего «воронка» — никто не вышел…
В столовой собрались все заспанные обитатели секретного объекта № 5, за исключением годовалых Афанасия и Марты.
— Доброй ночи, товарищи офицеры! — как всегда интеллигентно поздоровался Бессонов. — Извините за столь поздний визит, но образовались срочные дела. Познакомьтесь!
— Лаврентий Павлович Берия, — негромко представился «бухгалтер»…
Ник был поражён: в его представлении «Берия» — это жирный низенький грузин в пенсне на горбатом носу и с мерзкой плотоядной ухмылкой матёрого монстра на лице. И глаза за стёклами позолоченного пенсне должны быть непременно глумливыми и бегающими, живот — воздушным шариком выпирать вперёд, а лоб должен быть низким и покатым — как у чучела неандертальца из Зоологического музея.