— Что же нам делать, Кориба? — спросил Коиннаге. — И мой сын живет там, у леса. Ведь следующим может стать он!

Я вытащил из висящего на шее большого кошеля гладкий, отполированный камень, встал и протянул вождю.

— Положи этот амулет под одеяло, которым обычно укрывается твой сын, — сказал я. — Камень защитит его от этого таху, что влияет на наших юношей.

— Благодарю тебя, Кориба, — довольно кивнул вождь. — Но не можешь же ты дать такие амулеты всем юношам нашего племени?!

— Нет, — ответил я, все еще очень и очень встревоженный только что услышанным. — Этот камень рассчитан только на сына вождя. Я должен узнать, кто навел этого таху на наших юношей и почему. Тогда, и только тогда, я смогу создать такую магию, которая справится с заклятием. — Я помедлил секунду. — Может быть, Ндеми принесет тебе чашку помбе?

Он покачал головой:

— Нужно возвращаться в деревню. Женщины завели погребальную песнь, а сколько еще надо дел переделать. Мы должны сжечь хижину Нгалы и очистить землю, на которой она стояла. Затем нужно расставить повсюду дозорных, чтобы гиены не вернулись за новым куском человеческой плоти.

Он повернулся и направился было назад в деревню, но остановился.

— Почему это происходит, Кориба? — спросил он, терзаемый мучительной загадкой. — Этот таху действует только на молодежь или остальные тоже носят на себе проклятие?

Я не знал, что ответить, и он снова зашагал вниз по тропинке, что вела в деревню.

Я сел рядом с потухшим костром и обвел взглядом бескрайнюю саванну. Вскоре ко мне присоединился Ндеми.

— Что же за таху заставил Нгалу, Кейно и Ньюпо покончить с собой, Кориба? — спросил он, и в голосе его прозвучал страх.

— Я сам еще точно не знаю, — ответил я. — Кейно безумно любил Мвалу, а поэтому очень огорчился, когда старый Сибоки предложил больше, чем он. Но если б речь шла только о Кейно, я бы сказал, что он решил уйти из жизни, поскольку лишился Мвалы. Но кроме него, также поступили еще двое, и я должен найти этому объяснение.