— А кем вы работаете? — рассеянно спросила Мила. До дому было уже рукой подать, и она вдруг внезапно и резко устала. Сегодняшний план по спасению одной души и одного тела она уже выполнила, достаточно.

— Ремонтирую компьютеры.

Женщина остановилась, и глаза ее хищно сверкнули.

— А мой можете посмотреть?

— А что с ним? Я больше по железу…

— А мне и надо по железу! Пойдемте, вы же никуда пока не торопитесь? Ну, на тот свет?

— Что, прямо сейчас? Первый час ночи!

Женщина нетерпеливо отмахнулась.

— Если опасаетесь, что я вас "снимаю", даже и не мечтайте! Мне сейчас еще работать, а там… ну идемте уже, идемте!

Она даже ухватила его за рукав, настойчиво увлекая за собой. Это прикосновение — первое за бесконечный день — вдруг включило все остальные органы его чувств. Не то чтобы включило — шарахнуло на все двести двадцать! Глеб почувствовал, какие тонкие и одновременно сильные у нее пальцы, ощутил под ароматами духов и дезодоранта ее собственный запах, разглядел в полумраке двора ее лицо — до самой последней веснушки на скулах…

— Если вы, — сказал он, непроизвольно напрягая руку, — меня отпустите, я погляжу ваш комп.

Она тут же разжала пальцы, продемонстрировала раскрытые ладони.

— Вот! Видите, не пристаю и не держу! Идете?

— Иду.

— Это вы вирус хапнули, — сказал Глеб с час спустя, — вот он и глючит. Остальное вроде в норме. Счас полечим…

Скрестив по-турецки ноги, он сидел в кресле перед компьютером и допивал уже третью чашку сладкого чая, который хозяйка ему вместе с бутербродами подсовывала. Принял бы и яд, не заметил — весь в работе. Мила понимала, расспросами и беседами не донимала. Сидела потихоньку на диване, шелестела блокнотами: надо было записать мысль, пока не ускользнула. Да и не только мысль — блик луны на воде, далекое пение… настроение ускользало быстрее, чем сама идея. А без настроения текст становился просто набором слов и штампов.