— Что вы там пишете?

— Ой! — Мила аж подпрыгнула: так бесшумно он оказался рядом.

Парень тут же отступил на шаг. Кривовато улыбнулся.

— С компом все в порядке, можете работать.

— Да? Сколько я вам должна?

— Нисколько.

— Да? — рассеянно повторила она, хищно нависая над клавиатурой. — Ну спасибо!

Глеб помялся. Хозяйка, похоже, уже о нем забыла. Молотила по клавишам, изредка заглядывая в распахнутый блокнот. Длинная светлая челка то и дело падала ей на глаза, и женщина ее рассеянно поправляла.

— Ну, я пошел?

— Угу, — отозвалась она, не отрываясь от монитора. — До свиданья. Дверью как следует хлопните.

Глеб добрел до двери. Постоял, разглядывая ее гладкую металлическую поверхность и представляя, что за ней ожидает. Ночь. Пустота. Сегодня утром он уже все для себя решил, но теперь утро казалось далеким-далеким, а впереди лежала жизнь, с которой Глеб не знал, что и делать.

Глеб опустился на диванчик, стоявший в коридоре, вытянул ноги и уставился в потолок.

…Она наткнулась на него через час, когда брела на кухню за допингом трудоголиков и студентов во время сессии — за кофе. Парень спал на кушетке, свернувшись, словно бродячая собака на холоде. Мила постояла над ним, задумчиво вытянув губы; решила не будить-не трогать. Лишь выключила свет и пледом укрыла.

Он не проснулся и когда началась гроза — Мила специально выглянула в коридор. Хотя она и сама прозевала начало: очнулась, лишь когда дом затрясся от особенно раскатистого близкого грома. Распахнув балконную дверь, полюбовалась ревущей ночью — брызги летели на лицо и открытую шею, словно дождь лил не только сверху, а еще и поперек. Потом вспомнила про своего нечаянного ночного постояльца: не сидит ли тот, обалдевший, в темноте, не понимая, что происходит и где он вообще находится?

Несостоявшийся самоубийца спал сном праведника — или младенца — она не знала, который крепче, ибо не была ни тем, ни другим.