— Привезти на место. Подождать. И отвезти обратно.

— Отвезти сюда?

— Нет. Я потом скажу куда. — Он опустил глаза. — Это легкая работа. Не переживай.

— Я не переживаю, — самонадеянно заявил я и собрался выйти на балкон, чтобы отвлечься от странных разговоров со странным человеком, но тут кто-то потянул меня за язык. Николай сидел на табурете, я стоял рядом, глядя на его согбенную спину, на пальцы, беспокойно теребившие ткань брюк. Он ни на секунду не расслаблялся, мой клиент. — Ребенок должен заниматься музыкой, — сказал я. — Что это значит?

На этот раз он был проворнее меня. Он рванулся всем телом, и его голова врезалась мне в живот. Я ударился об стену спиной и сполз на пол.

Из этого положения я приготовился пнуть Николая в колено или в пах, но клиент и не думал приближаться ко мне. Он отошел на противоположный конец кухни и спросил, вытирая пот со лба:

— Откуда? Откуда ты это знаешь?!

— Мало ли... — уклончиво ответил я, и тогда Николай схватил с подоконника бутылку из-под портвейна, треснул ею об край стола и продемонстрировал мне готовую к употреблению «розочку».

— Я бы на твоем месте не уклонялся от ответа, — прохрипел он, напрягшись всем телом, от ступней до пальцев рук. Я видел, как пульсирует жилка у него на шее, как налились кровью глаза. Похоже, я задел его за живое.

— Ты сам это сказал, — произнес я, пристально наблюдая за разбитой бутылкой. — Во сне.

— Черт! — с досадой воскликнул Николай. — Черт! Болтаю много!

Я приготовился перехватить его правую руку, но Николай сам положил бутылку на стол.

— Больше не буду ничего говорить, — пообещал Николай. — Вставай, хватит валяться. Ехать пора.

— Но еще не вечер, — возразил я. — Два часа дня...

— У меня есть еще дела, — озабоченно сказал Николай и почесал в затылке. — Кое-куда надо заехать. Кое-что взять. А потом уже буду звонить им. Усек?

— В общем и целом — да.

— Ты бы пил поменьше, — вдруг сказал Николай. — А уже если пьешь, то сдавай посуду. Иначе видишь, что получается...