Потом Вилкинс сообразил, что все еще держит во рту зубочистку. Он неуверенно ткнул ею в зубы, надеясь, что это поможет вернуть мир в нормальное состояние. Но она была мягкая, размятая, никуда не годилась, и он выплюнул ее в кусты можжевельника.

– Вам следовало бы запомнить номер. Это самое первое дело. Да что я говорю! Я ведь и сам не запомнил. – Переживая за Вилкинса, старик оглянулся, сердито взглянув на толпу, которая уже уменьшилась. – Стадо ослов…

Несколько человек до сих пор стояло и глазело, надеясь лишний раз взглянуть на Вилкинса и подметить еще несколько деталей, чтобы украсить ими свой рассказ, который они будут излагать каждому встречному в течение ближайших шести недель. Шести месяцев, скорей всего. Наверное, этим недоумкам больше не о чем рассказать.

– Ключи от машины увезли, да?

Вилкинс кивнул. Внезапно его затрясло. Руки запрыгали по капоту, и он тяжело опустился на высокий шершавый бордюр клумбы.

– Сейчас, – проговорил старик, явно встревоженный. – Подождите. У меня в машине есть одеяло. Черт возьми, что ж я копаюсь!

Он заторопился к старому, разбитому «Шевроле», открыл багажник и достал спортивное одеяло в прозрачном пластиковом чехле. Старик вытащил одеяло и накинул его на плечи Вилкинса.

Вилкинс сидел на бордюре, свесив голову. Какое-то время он был в полуобморочном состоянии. Сердце, однако, стало успокаиваться. Сейчас ему очень хотелось лечь, но только не здесь, не на стоянке.

– Это шок, – сказал старик. – Так всегда бывает, когда что-то случается. Вы живете где-то поблизости?

Вилкинс кивнул:

– На Френч-стрит. Несколько кварталов.

– Я подвезу вас. Ваша машина никуда не денется. Вполне можно оставить ее здесь. Вы возьмете другой ключ и вернетесь за ней. Кошелек тоже увезли?

Кошелек пропал! Ну конечно же, кошелек увезли. Вилкинс об этом и не подумал. Что же было там? Не меньше тридцати долларов, его банковская карточка, карточка на газ и кредитная карточка – пропало целое состояние.