— Информация секретная и разглашению не подлежит.

Капитан ждет моей реакции. Я молчу, преданно глядя в капитанские глаза.

— Хорошо, лейтенант. История эта темная. Можно даже сказать чертовщина натуральная. Преступление необычное. Не всякий распутает. Но у тебя, лейтенант, должно сил хватить. Как известно, новичкам и налоговым инспекторам всегда везет. Орден не обещаю, но медаль на сто процентов. А теперь слушай.

Капитан манит пальцем, приказывая пододвинуться поближе. Что я и делаю. Дым от сигареты скоблит по глазам, капитан расплывается, словно изображение в комнате смеха. Но я делаю усилие и, затаив дыхание, вслушиваюсь в тихие слова начальника.

— Темное дело, лейтенант. Ох, темное. Вот уже второй месяц, каждое воскресенье в восьмом микрорайоне происходят вещи, не подвластные простому человеческому сознанию.

Шепот капитана пробирается в мой мозг, обволакивает его, заставляя проникнуться важностью получаемых сведений.

— Посреди микрорайона, практически на глазах у жителей и всей мировой общественности, рядом с площадкой, где проводится массовый выгул собак и детей, в одно и тоже время неизвестно откуда появляются….

Капитанский лоб покрывается испариной. Он нервно дергает головой, и я понимаю, что сейчас услышу совсем уж невероятное.

— … Вот, лейтенант, — капитан выуживает из красной папки очередные фотографии, — Вот кто появляется.

Шесть прямоугольников веером ложатся на стол. Вглядываюсь в цветные изображения. Хочется свистнуть от удивления, но свистеть в кабинете начальника не положено. Благодарностей не будет.

— Это же….

— Вот именно, сынок, — капитан скоблит ладонью щетинистую щеку, выпячивая челюсть вперед. Получается очень мужественно. Надо дома так же потренироваться. — Именно те, о ком ты подумал. И с этим нам предстоит не только мириться, но и по возможности разобраться. Иначе мировая общественность не поймет наше отделение. А то и того хуже. Развяжет оголтелую клевету на все наше дорогое государство. Надеюсь, сынок, ты понимаешь, что дело государственное?