- Добро пожаловать в наше маленькое общество,- прозвучал спокойный и чуточку печальный голос Старика.- Надо полагать, ты уже давно прислушиваешься к нашей болтовне? Не стоит придавать ей большого значения мы слишком давно находимся тут, чтобы испытывать по отношению к друг другу настоящую злость. Просто надо хоть как-то отвлекаться от скуки нашей чересчур затянувшейся жизни...

- А вы живые или не совсем? - осторожно спросил я. Ответил мне не Старик, а почему-то Алькой, и слова его были медленными и странными:

- Когда-то мы были живыми, мальчик. Слишком живыми. Это нас и сгубило. А теперь мы не можем умереть...

- Ушам своим не верю! - похоже, Кхатти-брюзга воспрял духом и немедленно встрял в разговор.- Алькой, неужели на старости лет ты сумел выучиться чему-то, помимо размахивания мечом? Например, разговаривать как человек?

Я начал понимать, отчего обитатели подземелья время от времени просят Кхатти заткнуться. И чего он только такой... Сначала на язык просилось "злой". Потом я передумал и решил, что Брюзга не злой, а просто обидевшийся на жизнь и на всех людей.

- Кхатти видел, как погибла заветная мечта его жизни,- негромко сказал Старик. Откуда-то я знал, что сейчас только я слышу его голос, а все остальные разговоры стали едва различимы, точно велись за толстой стеной.Это, знаешь ли, не очень-то приятно. Особенно если у тебя нет и никогда больше не будет возможность вмешаться и как-то помешать происходящему. Он был очень деятельным человеком, а теперь обречен на полнейшее бездействие. Впрочем, все мы в свое время что-то значили для наших народов... Мы привлекали внимание и, наверное, поэтому все оказались здесь. Бывшие заклятые враги, бывшие союзники... Алькой прав - это теперь больше не имеет никакого значения.

Старик надолго замолчал, остальные притихли. Я поколебался, но все же решился осторожно напомнить о себе: