4
- Извините! - спустя довольно короткое время сказала девушка, хлюпнув носом напоследок. - Мне трудно держать себя в руках.
Эгин буркнул что-то наподобие "ничего страшного", отмечая про себя, что его ночной собеседнице наверняка не больше семнадцати-восемнадцати. Он заключил это по той старательности, с которой та разыгрывала умудренную опытом даму. Эгин испытующе воззрился на нее снизу вверх, требуя обещанных объяснений.
- Все довольно просто. Я сбежала от людей, с которыми бы не хотела больше встречаться. Разумеется, мое отсутствие уже замечено. И меня наверняка уже начали преследовать. Я думаю, очень скоро найдут, если вы мне не поможете покинуть город. В этом доме я спряталась, потому что не знаю толком, куда идти. Он пуст, потому что сдается. Где-то там на верхних этажах должен быть сторож, поэтому мы и говорим шепотом.
- Это, разумеется, очень плохие и злые люди? - с беззлобной иронией спросил Эгин, никогда не баловавший своим вниманием авантюрные романы и презиравший их всей душой.
- Это неважно, - ответила та с серьезностью укротительницы алустральских каракатиц. - Я не воровка, не гулящая, я, как вы, наверное, заметили, далеко не служанка и не рабыня. Я не сделала ничего плохого и не имею мужа, который мог бы настаивать на своих правах. Я думаю, этого достаточно для того, чтобы вы помогли мне, если у вас есть на то желание.
- Разумеется, есть, - отвечал Эгин, переваривая услышанное.
Да, она не первое, не второе и не третье. Главное это то, что она скорее всего не клиентка Свода Равновесия. Хотя бы уж потому, что даже самые бездарные парни из тех, что подчиняются Уложениям Свода, никогда бы не дали сбежать восемнадцатилетней девчушке у себя из-под носа, сколь бы малый проступок та ни совершила. А если она, предположим, неверная жена, так его, Эгина, это не касается. Пусть с этим разбирается Внутренняя Служба.