- А по возможности напиться?

- Нет.

- Тогда зачем пьешь?

Он опустил бокал и взглянул не нее.

- Хочется, вот и все.

Она накрыла ладонью его руку.

- Не сходи с ума. Я знаю, в чем дело, от газетчиков ничего не утаишь. Что ты собираешься делать?

Он высвободил руку и еще раз глотнул из бокала.

- Не знаю. Не знаю я, что делать.

- Как тебе удалось поймать этого... как его...

- Антипода. Когда они выгибают спину при ходьбе, кажется, что передние лапы бегут навстречу задним.

- Антипода. Во-первых, как ты его приручил?

- Я долго жил один на метеостанции. - Тед вращал бокал, глядя, как крутился золотой ободок, словно колечко света. - Через некоторое время Поджи привязался ко мне.

- А другие их приручали?

- Не слышал. Они подходят к людям, но очень осторожны. Их можно легко напугать, и тогда они уже ни за что не подойдут.

- Ты отпугивал кого-нибудь из них?

- Наверное, - он пожал плечами, - поначалу. Я долгое время не обращал внимания. Потом стал замечать, что они сидят и смотрят на меня, на мою лачугу, на оборудование. В конце концов, Поджи со мной познакомился.

- Как у тебя это получилось?

- Я был терпелив, вот и все.

Бар наполнился людьми. В соседнем зале заиграл орхестр, становилось шумно.

- Пойдем, - сказала Джун. - Я знаю место потише, там можно поговорить.

Она встала; он тоже встал и пошел к выходу следом за ней.

Они взяли такси и поехали на взморье. Место называлось "Трактир рудокопа"; пристроенная позади здания веранда выходила на море, и в пятнадцати футах под ней волны лизали песок. На крыше веранды были расставлены круглые столики с зажженными свечами, на волнах играли блики лунного света.

Теперь они пили ром, и Тед порядком захмелел. Это его раздражало: он пытался рассказать Джун, как все было, а язык повиновался с трудом.

- Чем дальше ты... становишься, - говорил он, - то есть чем дальше... забираешься, тем меньше становишься. Понимаешь?