Окон нет. Пыль и окурки по углам окаменели от старости. Столы (заваленные бумагами, которые, похоже, падают с потолка) стоят настолько тесно, что мы ощущаем запах друг друга, а потеем мы потому, что устали писать отчеты, или нас тошнит от того факта, что нам, похоже, никогда не сбить волну преступности, или потому что мы боимся. Или потому что мы другие. Словно мы сидим в одной большой клетке. Даже прицепленная к лацкану пиджака карточка с надписью "Спецагент Сэм Браун" больше похожа на табличку из зоопарка, чем на пропуск.

С годами я стал проводить здесь меньше времени, но до сих пор радуюсь всякий раз, когда инспектор Морганстарк отправляет меня на задание. За последние сорок лет атмосфера в Бюро изменилась лишь в одном -- все стали угрюмее. Спецагенты не занимаются пустяками вроде проституции, азартных игр и пропавших людей, потому что по горло заняты похищениями, терроризмом, убийствами и гангстерскими войнами. И работают они в одиночку, потому что их слишком мало, чтобы поспеть всюду.

Реальные же изменения скрыты от глаз. Соседнее помещение еще больше этого, и до потолка набито компьютерами, программистами и операторами. А в другой соседней комнате находятся передатчики и магнитофоны, отслеживающие работу находящихся на заданиях агентов. Потому что спецагенты тоже изменились.

Но философия (или физиология, в зависимости от точки зрения) похожа на чувства, а я уже опаздывал. Я еще не дошел до своего стола, а инспектор заметил меня через всю комнату и гаркнул: "Браун!" Похоже, настроение у него было не такое, чтобы заставлять его ждать, поэтому я проигнорировал появившиеся на моем столе новые бумаги и вошел в его кабинет.

Я закрыл за собой и дверь и стоял, пока инспектор решал, устроить мне выволочку, или нет. Против выволочки я тоже особо не возражал. Мне нравится инспектор Морганстарк, даже когда он на меня сердится. Это тертый жизнью мужик, уже начавший лысеть со лба, а за проведенные в Бюро годы его глаза выцвели и приобрели выражение вечной усталости.