- Вы себе верны, мистер Биэрс, - сказала Шэрли, выбравшись из машины, сорите деньгами направо и налево.

- Шикую на прощание. Скоро покину этот город и больше никогда не буду сорить деньгами здесь.

Я взял ее за руку и открыл дверь подъезда. Лифт был свободен. Я нажал кнопку верхнего этажа, и мы медленно поплыли вверх.

Вдруг Шэрли глубоко вздохнула и положила ладони мне на плечи.

- Послушайте, мистер Биэрс, что я подумала. Я как-то смотрела фильм... А когда вы сказали, что уезжаете из города... Вы больны, да? Ну, в смысле, вы были у врача, и он сказал, что вы скоро умрете от какой-то страшной болезни, да?

Ее заботливость меня тронула.

- Смею вас заверить, - серьезно ответил я, - что ваши предположения беспочвенны. Я в добром здравии и намерен пребывать в нем еще много лет.

- Очень хорошо. Теперь мне стало легче. Вы мне нравитесь, мистер Биэрс.

- Вы мне тоже нравитесь, Шэрли.

Я шагнул назад, чтобы избежать объятий. Двери лифта распахнулись, и мы вышли на лестничную площадку. Я повел ее к ступенькам.

- Прошу вас, - сказал я, пропуская ее вперед.

На верхней ступеньке она остановилась, растерянно взглянув на меня.

- Но здесь дверь... Что это, крыша?..

- Идите и не бойтесь, - скомандовал я.

Она вышла на крышу дома. Я шагнул за ней и тихонько закрыл за собой дверь. Вокруг все было спокойно.

Была полночь. Прекрасное время суток. Внизу простирался темный город, виднелся лишь свет уличных фонарей и неоновых реклам. Я много раз видел его таким и с воздуха, и с высоты городских крыш, и каждый раз это зрелище захватывало и восхищало меня. Там, откуда я прилетел, все другое. Я всегда прилетал сюда с удовольствием, хотя жить здесь или остаться надолго не смог бы никогда.

Я смотрел на распластавшийся под нами город, а Шэрли глядела совсем в другом направлении. Я поймал ее взгляд, уходивший в темную глубину крыши. Там виднелись едва различимые очертания большого круглого предмета. Его нельзя было увидеть из соседних домов, и даже стоя здесь, на крыше, его тоже нелегко было заметить. Но она углядела.