Во всяком случае девица заревела так, будто на нее напал медведь.

– Ай! А-а-а! – орала она, извиваясь. – Пусти, гадина!

– За гадину ответишь, – спокойно проговорила я, отпуская ее руку, но взамен двигая ей коленом в солнечное сплетение.

Совсем не сильно, мне просто хотелось, чтобы она перестала вопить. Этого хватило – девица на время угомонилась, согнувшись и медленно приходя в себя.

Я отошла в сторону. В этот момент в квартиру влетел молодой человек лет тридцати, с интеллигентной каштановой бородкой. Он был одет в плащ, застегнутый впопыхах, и без головного убора.

– Наташа, – запыхавшись, кинулся он к девице, пытаясь разогнуть ее.

Та тихонько поскуливала.

– Наташа, что ты тут натворила? Я же тебя предупреждал! – глядя на девицу тревожным взглядом, с упреком проговорил он.

Потом его взгляд упал на нас с Иркой, и молодой человек удивленно уронил нижнюю челюсть.

– А вы что… А вы как здесь оказались? – спросил он, обращаясь ко мне.

– А почему бы мне здесь и не оказаться? Вы сами-то, собственно, кто?

– Мы же с вами… Хотя, впрочем, тут явно какое-то недоразумение. Я Чулков Геннадий. Я… Жених Наташи, – он указал на всхлипывающую девицу. – А вас я знаю как Ольгу Андреевну Снегиреву, которую я видел несколько минут назад в доме Мирошниковых и которая неожиданно оказывается здесь раньше нас, причем в несколько измененном виде.

– Все понятно, – усмехнулась я. – Разница в том, что я Полина Андреевна Снегирева, и сижу здесь уже больше часа, пока моя сестра Ольга Андреевна находится у Мирошниковых. Наташа, как я понимаю, дочь Светланы Алексеевны? Которая наняла нас расследовать убийство ее мужа. Это именно за это она оскорбляет меня и пытается дать пощечину?