Справившись со страхом, я сделала осторожный шаг внутрь комнаты, и под ногой хру-стнуло стеклышко. В то же мгновение в кармане заорал смешную песенку коммуникатор. С перепуга я подпрыгнула, и, едва не выронив, торопливо вытащила приборчик, пока он не перебудил всю семью. В это время мог звонить только Богдан, вероятно, прослушавший десяток моих сообщений. Почти разряженное зеркальце оставалось темным, не отразив лица брата. Выдохнув от облегчения, я проговорила:

— Ты, наконец, появился? — В трубке трещало. — Эй! Ты меня слышишь? Прием!

— Сейчас ты стоишь посреди комнаты… — после продолжительной паузы раздался на другом конце незнакомый мужской голос, и у меня затряслись поджилки. Непроизвольно я сделала короткий шаг к двери, в панической надежде сбежать.

— Сейчас ты отступила на шаг, — баритон звучал бесстрастно, без тени злости или на-смешки. — Ты встала еще удобнее, мой самострел как раз направлен в твою переносицу…

Неизвестный просто констатировал факт, и от испуга перед глазами поплыли круги. В темноте раздвоился зеленоватый лучик прицела, тянувшийся ко мне. Похоже, недруг находил-ся в одном из соседних домов, стоявших через дорогу. Лоб странно загорелся, уже ожидая вы-стрела. Во рту пересохло, а по спине скользнула неприятная капелька пота. Чтобы произнести короткие слова пришлось собрать все душевные силы:

− Кто ты? — мой вмиг осипший голосок заметно дрожал. Ладони стали влажными, и коммуникатор скользил в пальцах.

− Ты задала неверный вопрос, Птаха, — отозвался собеседник. — Ты должна спросить, что мне от тебя нужно.