Он провел ладонью по груди. Одежда была влажной, но не мокрой -значит лежал он без сознания недолго. "Молния, -- вяло подумал он, -- все-таки они сюда точно бьют -- Вовка не зря предупреждал. Хорошо еще, что не убило нахрен!" Он встал, подобрал лопату и щуп, машинально сунул в сразу оттопырившийся карман находку и побрел к деревне. Его слегка мутило, ноги казались ватными, зато прежняя тяжесть в голове исчезла -- будто и не было вчерашнего вечера со стаканом и жарким спором за полночь... Вовка уже успел куда-то умчаться на своем мотоцикле, Панов оставил у него во дворе лопату и щуп и отправился к тетке. В сенях дома он залпом выпил кружку ледяной воды, машинально переложил находку из кармана в свою тощую потрепанную сумку, валявшуюся здесь же, и шагнул в дом. Тетка лежала на кровати поверх покрывала в одежде и слегка постанывала: снова давление прыгнуло, судя по всему, прямо за утренними хлопотами. Он придвинул стул, присел. Она повернула к нему перекошенное болью лицо. -- Где это ты ходил? -- Да так, -- ответил он неопределенно. И спросил: -- Болит? Она прикрыла глаза, подтверждая -- качать головой или говорить, видно, не позволяла боль. Повинуясь какому-то безотчетному чувству, он положил левую ладонь на ее лоб. Лоб был горячий, да так, что собственная ладонь показалась ему ледяной. Он вдруг ощутил, как холод из его ладони заструился туда, в жар, он словно бы лил что-то из себя самого на этот пышущий огнем лоб; и жар этот вдруг как бы стал сжиматься, отступать. Ощущение было странное и пугающее, он, испугавшись, отдернул было ладонь. Но тетка с неожиданным проворством упредила его движение, крепко схватив ладонь обеими руками. -- Не надо, пусть будет, -- тихо попросила она, и он подчинился. Так прошло несколько минут. Он почувствовал, что жар под его ладонью съежился и исчез совсем; руки тетки ослабли и тихонько скользнули на постель, она задышала ровно и тихо -- уснула. Панов встал и вышел в другую комнату. Старенькие часы на стене -- его подарок тетке к пятидесятилетию -- показывали десять.