Едва поздоровавшись, мужик зашарил глазами по комнате и, заметив на стойке в углу телевизор со встроенным видеомагнитофоном, купленный совсем недавно, обрадованно затопал туда. -- Вам что нужно? -- Панов сел. -- Вот! -- мужик показал ему видеокассету. -- Здесь все. -- Что, все? -- Запись. Сынок мой, -- деловито пояснил гость. -- Две недели уже, как пропал. Понимаешь, -- мужик оглянулся и заговорил шепотом -- будто его здесь мог подслушать кто-то посторонний: -- Когда пропал, я поначалу подумал -- на выкуп взяли. У меня это... Бизнес. Два дня звонка ждал. И ничего... -- Я не ищу пропавших без вести! -- сердито сказал Панов -- гость ему не понравился. -- Да ладно! -- мужик отмахнулся от него, как от мухи. -- Знаю. Петровичу из моего подъезда ведь нашел, а? Вчера из пруда достали... Да ты не бойся! -- мужик полез в карман и достал комок слипшихся купюр. -- Я за работу всегда плачу хорошо, а за это -- ничего не пожалею! Панов заметил, как жадно блеснули глаза жены. -- Выйди! -- сердито приказал. Она нехотя повиновалась. Гость включил телевизор, присел рядом. Зашумело, на экране замелькал снег, потом снег исчез, и они увидели мальчика: маленького, пухленького, лет семи. Мальчик был в белой рубашечке, черном галстуке-бабочке и таких черных брючках. Он стоял на цветастом ковре посреди комнаты и насуплено смотрел на них. -- Пятого марта ... года, -- послышался с экрана голос, и Панов узнал его. Говорил гость. -- Павлику исполнилось семь лет. Давай, Павлуша! Мальчик вздохнул и затараторил: -- У Лукоморья дуб зеленый, златая цепь на дубе том... Несколько секунд Панов молча смотрел на него. Затем, вспомнив, взял обеими руками толстую лапу гостя. И все исчезло - только черный экран был перед ним. Он невольно отпустил рук гостя - и вновь розовощекий малыш тараторил про неведомые дорожки и следы невиданных зверей. Панов мотнул головой, отгоняя наваждение, и снова взял руку гостя. И опять черный экран встал перед ним. Тогда он понял...